У Конжаковского Камня нет той театральной драматичности, которой щедро наделены Кавказ или Альпы. Здесь нет ледников, свисающих над тропой, и нет перевалов, где альпинистская веревка кажется единственной нитью, связывающей с жизнью. Северный Урал вообще устроен иначе. Он не соблазняет. Он проверяет на прочность участников похода — терпение, координацию, способность читать каменную книгу, написанную 350–400 миллионов лет назад.
Это не просто туристическая достопримечательность, а геологический и антропологический феномен. Здесь сталкиваются две стихии: мертвая, кристаллическая память о глубочайшем прошлом планеты и живая, суетливая попытка современного человека вписать этот хаос камня в рамках восхождения на вершину.
Конжаковский камень — часть обширного горного массива, протянувшегося с севера на юг. Лесная зона, где хвойные породы еще цепляются за жизнь, заканчивается на высоте примерно 900–1000 метров. Дальше начинается территория, которую геологи называют зоной курумов. Это не просто россыпь камней. С геологической точки зрения массив сложен древними породами — габбро, дунитами, пироксенитами. Вершина представляет собой не острый пик, а обширное плато, усеянное крупными глыбами. Это гигантские каменные реки, которые туристы называют «курумниками». С высоты птичьего полета они выглядят как застывшие лавовые потоки, но их природа иная. Это результат тысячелетнего морозного выветривания.
Движение по ним требует не столько силы, сколько специфической моторной памяти. Нога не должна искать ровную поверхность — ее нет. Она должна находить устойчивую точку на грани, на ребре, на вершине валуна. Здесь нельзя идти «на автомате». Именно на этом участке становится ясно, зачем в описаниях маршрута фигурирует время 3–4 часа на подъём и 2-3 часа на спуск. Скорость падает не из-за крутизны, а из-за необходимости постоянного визуального сканирования поверхности.
Конжак выполняет функцию, что и промышленный конвейер в XX веке — он сортирует туристов по их способности выдерживать нагрузку. Только критерий здесь не производительность труда, а способность сохранять ясность рассудка на высоте, когда под ногами «плывут» камни.
«Всю первую ночь палатку на поляне Художников раскачивал сумасшедший ветер. Но с ним мы «договорились» и он стих, позволив нам, в его полное отсутствие, подняться на вершину Конжаковского камня на следующий день. Восхождение потребовало от нас сил. Мышцы болят - очень болят мышцы наших лиц от того, что мы всё время улыбались и смеялись! Ура! Мы шли, взошли и лостигли цели».